«Я постаралась бережно провести читателя через ужасы репрессий»

Интервью с писательницей Гузель Яхиной

«Литературная сенсация» ― так окрестили Гузель Яхину в российской прессе после выхода в 2015 году дебютного романа «Зулейха открывает глаза». Талант молодой писательницы отметили критики, читатели и жюри крупнейшей литературной премии «Большая книга». В 2017 году роман был опубликован на немецком. В этом году Яхина станет автором текстов для «Тотального диктанта-2018», одной из самых заметных общественных инициатив в русскоязычном пространстве последних лет. Порталу novinki.de писательница рассказала о работе над дебютным романом и поиске «доступа» к коллективной памяти.

© Agentur Elkost

© Agentur Elkost

 Главная героиня романа «Зулейха открывает глаза» ― крестьянка из глухой татарской деревни. Зимой 1930 года она, вместе с сотнями других ссыльных, отправляется на поселение в Сибирь. Крестьяне и интеллигенты, уголовники и «политические враги новой власти», мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все они в итоге окажутся на берегах Ангары. Ссылка в Сибирь для смиренной Зулейхи внезапно оборачивается не тюрьмой, а свободой, прежде всего от собственных страхов и невежества. Сама автор говорит, что этой оптимистичной историей пыталась донести до читателя мысль, что «даже в очень большом горе может быть спрятано зерно будущего счастья». Роман частично базируется на личной истории писательницы, ее семья была репрессирована, а родная бабушка жила в Сибири с семи лет. На сегодняшний день роман переведен на 29 языков мира.

Н.: После выхода «Зулейхи» успех обрушился на Вас, как волна. Я помню, в одном из интервью Вы тогда упомянули, что всегда мечтали стать писательницей. Можно сказать, мечта сбылась. Получается ли сейчас, год спустя, жить только писательским трудом? Г.Я.: Судьба у книги, действительно, получилась счастливая, но выводы делать все же пока рано. Сейчас получается зарабатывать и жить тем, что нравится, но не факт, что и дальше моя жизнь будет складываться аналогичным образом. Не факт, что вторая книга будет столь же успешна, как и первая, даже скорее наоборот, так не будет. Все, что я могу сказать на данный момент: «Спасибо первому роману за то, что позволил спокойно поработать над вторым».
Н.: Если я не ошибаюсь, Вы закончили факультет иностранных языков Казанского педагогического университета и долгое время работали переводчиком с немецкого. Перевод романа на немецкий вышел в числе первых. Как строилась работа с переводчиком Хельмутом Эттингером и понравился ли Вам немецкий вариант книги? Г.Я.: Да, так и есть, по образованию я учитель немецкого, работала больше как переводчик. Но перевод романа на немецкий я бы не назвала одним из первых, скорее это была уже вторая очередь публикаций. Первым был татарский, затем были финский, латышский, эстонский, венгерский и еще несколько языков, и только потом немецкий.
Общение с Хельмутом Эттингером было очень приятным, работалось нам вместе интересно и даже, можно сказать, легко. К тому времени, как мы начали общаться, у меня уже накопился какой-то корпус вопросов от переводчиков. Литературные агенты посоветовали мне собирать эти вопросы – и отсылать каждому следующему переводчику, чтобы, приступая к работе над книгой, он знал, чем интересовались его коллеги ранее. Так что, к началу нашего сотрудничества я была хорошо подготовлена.
Когда перевод был готов и книга вышла на немецком, для меня это было вдвойне приятно, потому что в отличие от большинства предыдущих текстов, этот я могла отчасти оценить сама. Однако я не носитель языка, и поэтому ориентировалась прежде всего на мнение своих немецкоязычных друзей.
Кстати, лично с господином Эттингером мы познакомились уже после выхода книги на немецком, и для меня это знакомство было удивительно теплым и волнительным.
Н.: А что было самым сложным в работе над этим переводом? В первой части романа, например, очень много татарских слов. Г.Я.: Что касается татарской лексики, то во многих, пожалуй, в большинстве переводов, татарские слова оставлены точно так же без объяснений, как они есть и в русском тексте. Переводчики посчитали, что все эти слова понятны из контекста. Более того, во многих переводах решено было даже не оставлять концевые сноски, объясняющие эту лексику. В русском оригинале такой «словарик» есть, и читатель может с ним свериться, посмотреть перевод того или иного слова на русский. Я сейчас не смогу вспомнить, в переводе на какие языки было решено отказаться от татарских слов в тексте, таких изданий несколько, но точно знаю, что их гораздо меньше.

sulejka_öffnet_die_augen_cover

Н.: Ваш роман стал одним из немногих современных произведений, затрагивающих тему репрессий. С одной стороны, есть классическая литература на эту тему, я имею в виду Солженицына или Шаламова, людей, переживших это. С другой стороны, есть потребность в том, чтобы продолжать разговор на болезненную для всех тему, в том числе и в литературе. Какие творческие задачи Вы ставили перед собой в работе над книгой? Г.Я.: Вот тут давайте немного разделим вопрос. Что касается «болезненности» темы репрессий, замечание абсолютно верное, тема очень тяжелая, и писать было нелегко. Но я изначально осознанно подходила к этой задаче, ставила перед собой цель, что должна написать историю не тягостно. Я на самом деле хотела, чтобы это было увлекательно, чтобы, несмотря на тему романа, человек листал страницы и текст вел его, тянул за собой, чтобы книга ни на миг не отпускала, и эта энергия текста помогала бы читателю идти через тяжелые, сложные моменты. Трагические эпизоды в книге, безусловно, есть, есть смерть и голод, но мне не хотелось усугублять их еще больше, а наоборот, хотелось очень бережно провести читателя через них.
Относительно второй части вопроса, о продолжении традиций «лагерной прозы» или «лагерной темы» в литературе, то где-то за год до «Зулейхи» вышла книга Захара Прилепина «Обитель», и она была единственной художественной книгой о репрессиях и ГУЛАГе, которую я из любопытства позволила себе прочитать в период написания романа. Я наткнулась на отрывок в журнале «Русский репортер» – и мне понравилось. Это интересный приключенческий роман с захватывающим сюжетом, но подобный текст вряд ли мог быть написан очевидцем тех событий.
А вот перечитывать Шаламова или Солженицына очень боялась. Эти авторы имеют на меня большое влияние, и я опасалась, что их тексты и стиль наложат видимый отпечаток на мой текст, а хотелось написать иной роман, непохожий.
Другими словами, я намеренно не читала художественную литературу на эту тему, но читала очень много научных текстов, исторических исследований. И в этом была для меня вторая важная задача, которую я ставила перед собой (и, надеюсь, выполнила, в чем меня убеждают знакомые историки), ― это выстроить в романе серьезный каркас из исторических фактов. Вот эта задача была для меня очень сложной.
Я попыталась сплести этакую «косицу» из реальных фактов, может быть читатель даже не всегда замечает ее, но она там есть; попыталась совместить реальные факты с драматургией выдуманной истории, спрятать эти факты внутри текста. При этом я понимала, что, с одной стороны, нужно рассказать так, чтобы было исторически достоверно, а с другой стороны, чтобы история по-прежнему оставалась интересной с драматургической точки зрения. Хотелось не пересказывать заново всем известные факты, а показать героев и их развитие по ходу истории. Так что, основная часть работы над книгой прошла в попытках совместить эти две составляющие.
Н.: В контексте последнего замечания об исторической составляющей книги, несколько месяцев назад «Коммерсант» опубликовал итоги соцопроса Института социологии РАН об «исторической памяти» россиян. И согласно этому опросу, у большей части населения эта память утрачена. Людям не известно о репрессированных родственниках, многие не знают, чем занимались их предки до революции. Вы писали этот роман, основываясь на собственной семейной истории, насколько тяжело было вспоминать и искать воспоминания в архивах? Г.Я.: На самом деле мне не пришлось идти в архив, чтобы найти информацию – все необходимое я смогла найти в открытых источниках, тех же музеях или интернете. Я провела очень много времени на сайте «Мемориал», где опубликован огромный корпус воспоминаний людей, которые были в свое время раскулачены или прошли через ГУЛАГ.
(Мемориал – правозащитная и благотворительная организация, основной задачей которой изначально было исследование политических репрессий в СССР. С октября 2016 года организация включена в число так называемых «иностранных агентов». Данное юридическое понятие применяется в отношении общественных организаций, активно участвующих в политической жизни страны и получающих финансирование из-за рубежа. Для самой организации этот факт означает существенное ограничение деятельности. – Прим. ред.).
Я выбрала этот путь погружения в материал, своего рода взгляд изнутри. Нужно, безусловно, учесть, что мемуары люди пишут с какой-то исторической дистанции, спустя несколько лет или десятилетий после случившегося. Конечно, призма времени что-то меняет в их оценках, но, в то же время, для меня это был единственный способ, кроме собственных семейных историй или воспоминаний о разговорах со своей бабушкой, попробовать взглянуть на эту часть истории страны глазами непосредственных ее участников. Какие-то эпизоды из этих воспоминаний, небольшие фрагменты, казавшиеся мне подходящими, позже включались в текст романа. И таких «мелочей», не придуманных мною, а взятых из реальной жизни, в книге очень много.
portrait_guzel_jachina_4

© Agentur Elkost

Н.: История репрессий, она же как айсберг, множество свидетельств собрано, но еще больше утрачено. Ваши личные ощущения, как человека, работавшего с этими «коллективными воспоминаниями», как много по-прежнему остается «за бортом»? Я.Г.: Я могу сказать только одно: после выхода книги мне пришло много писем от читателей, рассказывавших истории своих семей. У меня сложилось абсолютно противоположное впечатление, противоречащее данным опроса, который вы упомянули. Как раз наоборот, очень много людей помнят и знают, может быть не в деталях, не очень подробно, но знают истории своих семей, им просто некому эти истории рассказать. И «Зулейха» стала таким поводом, люди стали активно вспоминать и писать мне именно после выхода книги.
Н.: Телеканал «Россия» выкупил права на экранизацию книги. Как продвигается работа над фильмом? Вы сами переработали роман в сценарий? Г.Я.: Нет, над сценарием я отказалась работать, хотя мне и предлагали. Сейчас я даже рада такому решению, потому что оно было действительно правильным. Во-первых, я не считаю себя профессионалом в сценаристике, я просто закончила сценарную школу. Лучше, когда делом занимаются специалисты. Во-вторых, мне было бы тяжело заниматься этой историей дольше: я прожила с «Зулейхой» почти три года, надо было разрывать эту пуповину. В-третьих, сценарий всегда предполагает сокращение, перекраивание, а резать по «живому» собственный текст для меня было бы очень сложно и болезненно.
Что касается хода работы над фильмом, сценарий уже написан, я его видела и давала какие-то комментарии, но до самих съемок пока далеко, возможно, несколько лет. Насколько мне известно, пока только формируется творческая группа. И вообще я «держу кулачки», чтобы фильм получился, потому что это долгая и затратная работа. Ведь для фильма нужны натурные, экспедиционные, исторические съемки, сыграть историю «Зулейхи» где-то в Подмосковье не получится.
Кстати, буквально позавчера (24 ноября 2017 года – Прим. ред.) в Театре драмы в Уфе состоялась премьера спектакля «Зулейха открывает глаза». Так что можно уже делиться этим и радоваться. Поставил спектакль талантливый режиссер Айрат Абушахманов, и, насколько я могу судить по отзывам, постановка получилась удачная. К сожалению, не смогла поехать на премьеру.
Н.: Мои поздравления, это прекрасная новость. И в заключение нашего разговора, я хотела бы спросить: Вы не раз говорили, что советская история – основная тема Вашего творчества, а над чем Вы работаете сейчас? Г.Я.: Я пишу сейчас свой второй роман, тоже исторический, действие которого происходит в период с 1916 по 1938 годы. Место действия – Республика немцев Поволжья. И в центре сюжета судьба этой автономии, которую я попытаюсь показать глазами деревенского учителя, российского, а затем советского, немца.

Беседовала Наталья Попова, 26 ноября 2017

Яхина, Гузель: Зулейха открывает глаза. Москва́: АСТ, 2015.
Jachina, Gusel: Sulejka öffnet die Augen. Aus dem Russischen von Helmut Ettinger. Berlin: Aufbau Verlag, 2017.

druckdatei

Top